• Пн. Ноя 28th, 2022

«В горле делают дырочку, вставляют трубку. Кто не научится дышать через нее – умрет»

Автор:KaligulBorhes

Янв 24, 2022 ,
covid-19

Репортаж из красной зоны владивостокской больницы

T.me Из-под простыни в розовый цветочек торчат две босые ступни: дедушка лежит, словно распятый, держась руками за бортики кровати, и чуть шевелится. Постельное белье — это, пожалуй, все из «веселенького», что можно найти в реанимации ковидного госпиталя. В горошек, с рисунками и узорами — сейчас можно не только белое. Под простынями и одеялами люди голые. Здесь никто не стонет, никто не кричит и не спорит и даже мало кто кашляет.

В красной зоне светло и тихо. Высокий медбрат молча набирает в шприц препараты. Подают голос мониторы, когда меняются показатели давления, сердцебиения, сатурации, да хрипит мужчина лет 55. Он тут восьмые сутки — самый пик болезни, в это время становится ясно, идет ли человек на поправку. А кто-то и месяц лежит на ИВЛ с трубками в горле. Врачи припоминают пациента, которого удалось спасти после 52 дней на искусственной вентиляции. Я провела в реанимационном отделении несколько часов. Но и 15 минут хватит, чтобы понять: ковид — страшная болезнь.

Владивостокская клиническая больница № 4, которую в народе называют Дальзаводской, встретила коронавирус одной из первых в Приморье: хирурги, кардиологи, терапевты, пульмонологи уже почти два года лечат инфекционных больных. В том числе и тех, кто в заразу не верит и «колоть себе неведомую жижу» наотрез отказывается. Впрочем, реанимация творит чудеса: многие, оказавшись на грани жизни и смерти, уверовали и даже решили «жижироваться». Возвращаться туда никто не хочет.

da7ff39560d74d3d8b5d0935a75a0b9b «В горле делают дырочку, вставляют трубку. Кто не научится дышать через нее – умрет»

Фото: Валерия Федоренко / «Новая газета»

Почти у каждого пациента на лице пластиковая маска, от которой идут трубки. Маски разные. Кому-то просто подается инсуффляция увлажненным кислородом, другим подключили неинвазивную вентиляцию легких, облегченный вариант ИВЛ — поток кислорода 10–20 литров в минуту. Самые тяжелые — на искусственной вентиляции легких через трахеостому. В горле делают дырочку, вставляют трубку — и люди учатся через нее дышать. Кто не научится, тот умрет.

Ковид все вытеснил

В кармане дребезжит телефон — краевое правительство опубликовало свежую статистику по заболевшим. 455 человек — на два меньше, чем за день до этого. Цифра, по краевым меркам, колоссальная, и так уже целый месяц: в то время как по всей России уровень заболеваемости снижается, в Приморье в самом разгаре четвертая волна.

Охранник на входе в приемный покой усмехается и авторитетно заявляет: «А вы что, в это верите? Это же большие деньги! Все из-за денег!» Медики, наши провожатые, меняются в лице. Действительно, что мы тут все делаем, ковида-то нет, расходимся — к семьям, к детям…

Про большие деньги мог бы еще подискутировать пожилой пациент, которого совсем недавно привезли в Дальзаводскую больницу из села Михайловка. Но он пока под наркозом, не может спорить — ему только что ампутировали ногу. Из-за ковида (которого, как любому охраннику известно, не существует) начался тромбоз, сосуды моментально забились сгустками крови. Обычное осложнение при «короне».

4bc0bb8ef6ac4982a976254bc3fa7a4b «В горле делают дырочку, вставляют трубку. Кто не научится дышать через нее – умрет»

Один из 200 санитаров приемного отделения Олег Демченко одевается в «красную зону». Фото: Валерия Федоренко / «Новая газета»

Весной этого года, когда число заболевших в крае снизилось до 20–30 в сутки, на три недели больница перешла на «довоенный» режим, вернулись плановые операции. С 25 апреля и по сей день — снова работает как ковидный госпиталь. Палаты сейчас везде: в сестринских, ординаторских, в приемном покое, в буфете.

Врач Степан Воробьев с 2018 года работал в неотложной неврологической помощи. До пандемии, рассказывает он, в приемном покое по семь скорых в очередь выстраивались — и все к неврологу. Теперь, как и остальные, он лечит новую коронавирусную инфекцию.

— Если человек в коронавирус не верит и легко болеет, возникают вопросы: зачем меня в больницу положили, в чем смысл? Но бывает, резко становится хуже. И вот мы слышим на обходе под конец лечения:

пациент родственникам по телефону рассказывает, что уже во все поверил. А с того конца провода говорят: да ну, ерунда!

Сейчас в стационаре ВКБ № 4 — 250 коек, почти все заняты. Каждый день — по 30–40 новых пациентов, примерно столько же выписываются. В реанимации на ИВЛ лежат по 20–25 человек. Кроме ковидного отделения есть еще пульмонологический корпус. Разместился он в корпусе паллиативной помощи (которой сейчас нет, потому что ковид), там лежит четыре десятка пациентов с пневмонией, им диагноз «новая коронавирусная инфекция» еще не поставлен.

9c1bb3adaab5493b8f54705a7e70e8b9 «В горле делают дырочку, вставляют трубку. Кто не научится дышать через нее – умрет»

Фото: Валерия Федоренко / «Новая газета»

Не пить, не есть, в туалет не ходить

Первым делом попадаем в ОКИД — отдел контроля и дезинфекции. Здесь еще зеленая зона, она так официально и называется, потому что «чистая».

Пока одеваемся, беседуем с сотрудниками. Вот, например, санитары — они в день переносят по несколько тонн. Лифты в больнице сейчас заменяются, так что пациентов, в том числе между этажами, перемещают вручную, на носилках.

— У нас же не только больные. Снабжение, работа с аптеками, — объясняет один из 200 санитаров приемного отделения Олег Демченко.

Снять ботинки, надеть штаны, снова обуться, натянуть одноразовый комбинезон. Хотя некоторые врачи предпочитают хлопчатобумажные халаты с завязками на спине под пояс и косынки. Такие лучше «дышат», но в них ассоциации с войной еще сильнее. Огромные бахилы (на них с непривычки наступаешь при ходьбе), респиратор, шапочку, застегнуть комбинезон, поверх капюшона — защитный экран. И две пары латексных перчаток. Их закрепляют бумажным скотчем, делая уголки, чтобы удобнее было снимать на выходе. Две пары — это для нас, а сотрудники, которые подходят к пациентам, надевают третью, как и операционная бригада. Ведь в красной зоне нет возможности помыть руки.

Кто забыл снять металлические украшения и часы — молодец, раздевается и снимает. Кстати, экран телефона даже так реагирует на касания. Каждого, кто заходит в красную зону, подписывают маркером: иначе друг друга не узнать. На комбинезоне главврача Елены Новицкой рисуют солнышко, чтобы мы сразу понимали, на кого ориентироваться. Ее коллектив любит. На 78-летие больницы, которое праздновали совсем недавно, студенты Тихоокеанского медуниверситета и медицинского колледжа, работающие в Дальзаводской, в стенгазете опубликовали стихи:

«…Эта женщина ничего не боится. И своим примером помогает она закалиться. И вот идет новое поколение Городу на спасение! О себе скромно: это наше отделение…»

Под этими строчками — домик с солнышком: «Центр доброты и заботы». Выглядит немного по-детски. Но коллектив больницы за последние два года действительно очень омолодился.

60fc543c839645f98422f136e0c3dae4 «В горле делают дырочку, вставляют трубку. Кто не научится дышать через нее – умрет»

Старшая сестра многопрофильного круглосуточного стационара показывает коллегам своего щенка. Фото: Валерия Федоренко / «Новая газета»

На стенах кроме ярких стенгазет — пожелания сотрудников и добрые отзывы пациентов с сайта больницы. Вообще-то, там и негатива хватает, но руководство старается не показывать его сотрудникам — коллектив просто «выгорит», потеряется. Часто родственники даже не понимают, как так: человека привозят с 50% поражения легких, а за пару дней оно вырастает до 80%.

Мы ведь его в больницу сдали, как вы тут лечите, душегубы?!

«Душегубы» лечат по рекомендациям Минздрава и Роспотребнадзора, по полдня смотрят на мир через щитки, дышат через респираторы, потеют в душных костюмах и переводят тему, когда у них спрашиваешь: «Может, отрицателей ковида и антипрививочников надо лечить за их собственный счет?»

deb16410f0214f6d9cd274fc19d3f45d «В горле делают дырочку, вставляют трубку. Кто не научится дышать через нее – умрет»

Елена Новицкая, главный врач Дальзаводской больницы. Фото: Валерия Федоренко / «Новая газета»

— От штамма сегодня не зависит ни прививка, ни схема лечения, — объясняет Елена Новицкая. — Схема лечения, патогенез заболевания, проявления его примерно одинаковы. Лекарства периодически меняются. Сейчас появились такие препараты, как фавипиравир, в первую волну лечили гидроксихлорохином, его уже не используют. Процент летальности зависит не только от лекарств, но и от защитных сил организма, своевременности лечения, сопутствующих патологий. Очень много факторов. У каждого пациента индивидуальная схема терапии.

…С божьей помощью (а вообще при содействии медсестры более чем с 35-летним стажем Надежды Ивановны) минут через 15 я готова к красной зоне. Хотя нет, еще приходится перевернуть респиратор: оказывается, выходные отверстия клапана должны смотреть вниз, иначе маска лезет в глаза. Рентгенологи, регистраторы, санитары — в красной зоне все одеты одинаково.

10c8e9c26097485f8a2511c015df8b75 «В горле делают дырочку, вставляют трубку. Кто не научится дышать через нее – умрет»

Фото: Валерия Федоренко / «Новая газета»

Умирают даже молодые

В красной зоне врачу нельзя вообще ничего: ни попить, ни поесть, ни почесать нос. Только лечить. Даже если стало плохо — сперва выйти, потом снимать с себя что бы то ни было. «Привилегии» в виде естественных потребностей здесь только у пациентов. Им даже чаю можно попить, в коридоре для этого есть металлические чайники с кипяченой водой и бойлер (пластиковую посуду забирает буфетчица, потом все утилизируется).

Всем пациентам обязательно делают томографию. На мониторе — состояние легких: розовая пульсирующая масса с черными «пятнами Роршаха» по центру.

— Видно матовое стекло, полисегментарно во всех отделах легких. Это у нас вторая степень — менее 50% поражения. Кому-то на этой стадии уже тяжело дышать, кто-то самостоятельно приходит к нам и может даже отправляться на домашнее лечение. Зависит от возраста, общего состояния пациента, — говорит врач-рентгенолог Мария Гриднева.

Лежащая на животе под полосатым коричневым одеялом женщина почти беззвучно просит пить. Медсестра подносит початую бутылку с трубкой, каждый глоток дается женщине с трудом, она еле поднимает голову.

851e322bbf4b4b1dbf8f5bd18bd35d5c «В горле делают дырочку, вставляют трубку. Кто не научится дышать через нее – умрет»

Фото: Валерия Федоренко / «Новая газета»

89-летнюю сухонькую старушку подкармливают через зонд — из носа торчат трубки, в горле трубка, рот открыт. Она не двигается, не издает звуков и, кажется, даже не дышит. Врачи поправляют ей одеяло, чтобы прикрыть грудь, и говорят, что динамики не наблюдается (но и хуже не становится).

Кстати, самому возрастному пациенту реанимации Дальзаводской больницы стукнуло 96. И выжил! Не то чтобы это сильно обнадеживало: пару недель назад ковид забрал 32-летнюю.

27-летний врач-кардиолог Антон Данилов в Дальзаводской работает с ординатуры. За эти два года через его руки прошли тысячи человек с коронавирусом. В красную зону он заходит в полвосьмого утра — и до вечера. Дома старается об этом не думать. Научился обходиться без еды, воды, туалета. Не научился равнодушно принимать смерть пациентов.

— Неприятно осознавать, что из-за огромной нагрузки на систему здравоохранения пациенты порой приезжают с запозданием. Не могу утверждать, что всем можно было бы помочь, но объективно люди уже поступают в тяжелом состоянии. Приходится бороться. Такая работа… Лет восемь, еще с санитаров, в реанимации работаю, видел много чего. Не хочется говорить, что я привык, — за каждого обидно.

В соседней палате — Иван Федорович Радостин, он откашливается и бодрится: «У меня, — говорит, — раздуло мочевой пузырь, он воспалился. Я не курю, не пью, никогда не болел». Разговаривает он почти бессвязно, но уже идет на поправку. Как и остальные пациенты реанимации Дальзаводской больницы, он не привит. Говорит, не успел.

Виталий Алябин в «мирное время» — кардиолог, а сейчас — заведующий приемным отделением. Он тоже говорит о горечи от смерти каждого пациента. И тоже обходит вопросы о том, зачем лечить от ковида тех, кто не верит в ковид.

— Смертность с большим поражением легких высокая. Часто умирают люди, не прошедшие вакцинацию. В основном все говорят честно, привиты или нет: когда сюда попадают, уже не скрывают. Но мы все равно всегда можем проверить.

Коллектив Дальзаводской вакцинировался поголовно. Кроме одного человека — он уволился.

e73d8ac22c2b424f8adc5ba7167fba7e «В горле делают дырочку, вставляют трубку. Кто не научится дышать через нее – умрет»

Фото: Валерия Федоренко / «Новая газета»

Завести собаку, вышивать крестиком

— Я вышиваю крестиком. Иногда для разрядки в игры играю, в приключения. Чтоб мозг просто расслабился, — рассказывает на выходе из красной зоны вчерашняя выпускница медицинского колледжа, скромная медсестра Кристина. Она в приемном покое начала работать в самый ковид. И таких много: в прошлом году только из Тихоокеанского медицинского университета пришли 52 ординатора. У каждого, когда устраивается на работу, спрашивают, чем увлекается. Если не уметь расслабляться, недолго и с ума сойти.

Елена Викторовна — старшая сестра многопрофильного круглосуточного стационара — совсем недавно завела собачку. Теперь показывает на телефоне фотографии любимчика семьи, ушастого той-терьера Альдо (ему недавно новый комбинезончик купили), плов, который сготовил муж, торт, что сама испекла… Да и в самой больнице — то стенгазеты вон рисуют, то дачный конкурс объявляют.

К Новому году сотрудники спектакль ставят: сестринское отделение будет цыганами.

— Бывает, всю душу вкладываешь в пациента, — вздыхает старшая сестра. — Когда тяжелый пациент уходит от нас своими ногами — это большое достижение. А потом встречаешь… даже среди знакомых есть те, кто не верит в прививки, мол, все это ерунда. Я всегда говорю: «Вы просто не видели, что творится в больницах!»

Мы выходим из красной зоны вместе — это обязательно. Поливаем друг друга антисептиком из пульверизатора. Стягиваем комбинезоны, бахилы, перчатки (аккуратно). Телефон — под лампу на обезвреживание. Руки — под антисептик уже в зеленой зоне. Вроде всё. На стене замечаю телефон доверия главного врача. Сотовый. Туда можно позвонить в любое время, даже ночью. Из стационара уже давно никто ни на что не жаловался, но много в последнее время обращений по QR-кодам. То их долго не выдают, то сбой в системе, то просто не понятно, где искать.

b89bfaf2e6df4e6983f19ae31e5ff90d «В горле делают дырочку, вставляют трубку. Кто не научится дышать через нее – умрет»

Фото: Валерия Федоренко / «Новая газета»

Вакцинированных в реанимации — единицы

Главный врач Дальзаводской больницы Елена Новицкая:

— Четвертая волна коронавируса меняет клинику, возрастной состав — пациенты стали моложе. Ничего не работает: ни противовирусные препараты, ни кислородная поддержка, ни искусственная вентиляция легких. Пациент просто «уходит» — активность вируса настолько жесткая, что органы человека превращаются в багрово-слизистую массу и теряют функцию. Мы видим на вскрытии, как выглядят органы человека, умершего от коронавирусной инфекции: черные, ослизненные, некротизированные. Это органы, которых фактически нет в организме! И это страшно!

Люди 40–50 лет лежат в реанимации и очень тяжело переносят болезнь. Вакцинированных у нас единицы — в основном с тяжелой сопутствующей патологией, пренебрегающие средствами защиты. Мы каждый раз говорим: «Вакцинация не 100-процентная защита. Кроме этого нужно носить маски, соблюдать социальную дистанцию, мыть руки». Ничего не изменилось, эти методы по-прежнему работают. В месяц у нас один-два привитых пациента со значительным объемом поражения легочной ткани, притом что мы лечим в стационаре за такой срок по 800 пациентов. Это так называемые «экспертные случаи», мы отправляем информацию об этом в Роспотребнадзор с тем, чтобы понять, почему именно этот человек заболел, что пошло не так на этапе вакцинации.

2599fadf5a0543828f8036c7faaf7273 «В горле делают дырочку, вставляют трубку. Кто не научится дышать через нее – умрет»

Фото: Валерия Федоренко / «Новая газета»

Есть случаи, когда люди болеют коронавирусной инфекцией по два-три раза, — видимо, существует какая-то предрасположенность. Уговаривать людей нет никаких сил. Настолько очевидно и понятно, что кроме прививки у нас с вами, у общества в целом нет шансов выжить! Если мы не остановим пандемию, вирус будет мутировать — последствия непредсказуемы. Но есть люди с другим мировоззрением. Может, кто-то считает, что смерть — это хорошо… Почти все на земле похоронили близкого человека. А кто-нибудь у вас умер от прививки? Какие еще нужны аргументы?

Новая газета

Добавить комментарий